гиена, я

Саша

Гопник Саша ездил на футбол "Титан" - "Николаев", а теперь он едет домой в родное село под Херсоном. Саша встречает в автобусе какого-то друга. Но мест уже нет и Саша всю дорогу едет, повиснув на поручне. Саше, ясное дело, нудно. Он всю дорогу болтает. Рассказывает истории из жизни. Друг за час произносит всего пару слов, но гопнику Саше собеседник не нужен. Я сижу на соседнем кресле и очень хочу начать записывать то, что рассказывает Саша, но его вид говорит мне, что если я начну это делать, Саша меня в лучшем случае ударит. Потому я сижу и пытаюсь все-все запомнить. Цитатами. С характерной лексикой. Саша без стыда матерится и тематикой рассказов похож на Джованни Бокаччо.

Новелла первая.
Каждую пятницу гопник Саша и его друзья ходят к проституткам. Такая у них традиция. Вернее, раньше ходили. Даже те, у кого были постоянные девушки и серьезные отношения. Денег было не так уж много, потому каждому по проститутке не получалось. Однажды на троих сообразили двух шлюх возрастом около 35 лет. Сняли их на перекрестке Мира-Кулика, по очереди трахнули в машине. Но парни ж джентельмены, предложили дам подвезти куда-нибудь. Дамам надо было на вокзал. По дороге одна из проституток достала яблоко, укусила два раза и предложила укусить своим визави. Гопник Саша и его друзья так разгневались за это предложение, что чуть ли не на ходу и с матами выбросили проституток на обочину. Кому бы я не пересказывала сегодня эту историю, суть оскорбления никто не понимает. Интуитивно догадывается, но все же. Оказывается, целый социальный и культурный пласт прошел мимо нас. Не ведаем нравы современной молодежи.

Новелла вторая.
У гопника Саши есть брат. Брат живет отдельно в их же селе. Раньше у брата была жена, но теперь она с ним не живет. Ее накрутили родители против супруга и она ушла. А все из-за пустяка. Однажды жена брата готовила на кухне обед. А брат то ли в шутку, то ли хер знает, зачем, ну не то, чтоб сильно ебнул, а так, легонько припечатал ее с ноги по жопе. Жена брата стала вопить, что он поднял на нее руку (хоть мы понимаем, что это была нога) и бросила брата гопника Саши.

Новелла третяя
Однажды гопник Саша поехал на долгожданную встречу в реале с виртуальной подругой, которая отдыхала в Железном Порту с родителями. Взяв несчастные 300 гривен в карман, Саша нашел себе у знакомых какое-то жилье в полупустом коттедже, но с девушкой ему в это вечер встретиться не удалось. Зато он приглянулся двум туристкам из Белоруссии. Одной было 27, а другой 37 лет. Туристки напоили Сашу коньячком, повели на дискотеку, поили дорогими коктейлями и до утра водили по всем барам и ресторанам ЖП. Пробухали сябры около 4 штук гривен за ночь. Гопник Саша не только не потратил свои кровные, но еще и ему обломился секс. На пляже и в камышах. И с той, и с другой подругой. Так Саша остался у них еще на несколько дней. Пил, ел и трахал. В начале ему было немножко стыдно, а потом стало охуенно. Девушку, к которой он изначально приехал, гопник Саша увидел через несколько дней, когда ему нужен был кто-то, кто оплатит проезд в Херсон. Куда Саша дел свои деньги я не помню. После фразы о камышах не могла поверить своим ушам и пропускала через слово.

Новелла четвертая
Гопник Саша считает, что человеку в жизни совсем не нужны ни машины, ни квартиры. Главное - это дети. Когда у тебя есть дети, тогда все уже не так и важно. Чем больше детей,тем лучше. Не понимает Саша людей, которые из-за материальных трудностей или стестненных жизненных условий откладывают размножение. Есть у Саши один друг. Наркоман. Так пока детей не было, он кололся и бухал. А потом появились жена и почти сразу ребенок. И друг теперь только иногда покуривает.

Новелла пятая
У гопника Саши есть друг. Не помню имени. пусть будет Димон. Один депутат Херсонского городского совета предложил Димону, у которого из образования лишь школа, быть директором его фирмы. Обязанности директора состояли из походов в банк, где нужно было снимать суммы от 500 тыс. грн. до 1,2 млн. грн. и передавать депутату Херсонского городского совета. Платили Димону сначала 400 баксов, а потом 150. Где-то год. Однажды на пороге дома Димона возникли милиционеры и прокуроры. Димона арестовали. Димон отмыл много денег. Бюджетных. Порядка 6 млн. Депутат нанял ему адвоката, но потом все забили на Димона, т.к. в процесс подключились СБУшники. Так и сидит директор Димон в СИЗО и грозит ему лет 8. А депутат чистенький и не при делах.

Эпилог автора.
Я не знаю, фантазировал ли гопник Саша. Но весь автобус был заложником его рассказов. Женщины, дети. С высоты поручня слушали про блядей, наркоманов и других ущербных мира сего. Молча слушали. Замечаний никто не делал, никто не просил заткнуться, прекратить нас пытать этими сюжетами и этой жизненной философией. Мне казалось, что волну ужаса пассажиров от услышанного можно ощутить на коже. Дочитав этот импровизированный "Пэндэмерон", большинство моих френдов подумает, что я хочу поговорить с ними о Януковиче. Но к концу поездки в этом автобусе я все больше думала о том, как все же опасен для нашего больного общества запрет абортов.
гиена, я

Наколай Никулин "Воспомининия о войне"

Когда команда въехала в «логово фашистского зверя», как гласила надпись на границе с Германией, общие веяния проникли и к нам. Начались походы за барахлом, походы к немкам и предотвратить их не было сил. Я убеждал, умолял, грозил... Меня посылали подальше или просто не понимали. Команда вышла из-под контроля.
В городе Алленштайне мы разместились в доме, брошенном жителями. Из одной комнаты пришлось вытащить труп старухи, лежащий в луже крови. Вся мебель и вещи были на месте. Поражала чистота, обилие всяческих приспособлений. Кухня блестела кафелем. На каждой банке была надпись, обозначавшая хранившийся в ней продукт. Специальные весы служили для дозирования пищи... В добротных шкафах кабинета стояли толстые книги в дорогих переплетах, а за ними, в тайнике, хранились непременные порнографические открытки. Как я узнал, они были во всех порядочных домах. В квартире — несколько ванн. Для каждой персоны свой клозет: для папы, для мамы, а для детей — комнатки поменьше. Горшки покрыты белейшими накрахмаленными кружевными накидочками, на которых затейливой готической вязью вышиты нравоучительные изречения вроде: «Упорство и труд все перетрут», «Да здравствует прилежание, долой леность!» и т. д. Страшно подойти к такому стерильному великолепию!
Рядом с кухней помещалась небольшая темная кладовая, где на полках стояла посуда. Я обнаружил там великолепный севрский фарфоровый обеденный сервиз на много персон и другие прекрасные вещи. Стопкой лежали скатерти и салфетки из голландского полотна.
Разместившись на роскошных хозяйских кроватях, солдаты не торопясь, со вкусом, обсудили, что делал хозяин с хозяйкой под мягкой периной, и уснули. Мне же спалось плохо, впечатления последних дней были не из тех, которые навевают сон. Часов около трех ночи, взяв свечу, я отправился побродить по дому и, проходя мимо кладовки, услышал странные звуки, доносящиеся изнутри. Открыв дверь, я обнаружил гвардии ефрейтора Кукушкина, отправляющего надобность в севрское блюдо. Салфетки рядом были изгажены...
— Что ж ты делаешь, сволочь, — заорал я.
— А что? — кротко сказал Кукушкин.
Он был небольшого роста, круглый, улыбчивый и очень добрый. Со всеми у него были хорошие отношения. Всем он был симпатичен. Звали его обычно не Кукушкин, а ласково, Кукиш. И вдруг такое! Для меня это было посягательством на Высшие Ценности. Для меня это было покушением на идею Доброго, Прекрасного! Я был в бешенстве, а Кукушкин в недоумении. Он натянул галифе и спокойно отправился досыпать. Я же оставшуюся часть ночи лихорадочно думал, что же предпринять. И надумал — однако ничего более идиотского я выдумать не мог.
Утром, когда все проснулись, я велел команде построиться. Видимо, было на лице моем что-то, удивившее всех. Обычно я никогда не практиковал официальных построений, поверок и т. п., которые предписывал армейский устав. Шла война, и мы чихали на всю подобную дребедень. А тут вдруг — «Рав-няйсь! Смирррна!»... Все подчиняются, хотя в строю есть многие званием выше меня. Я приказываю Кукушкину выйти вперед и произношу пламенную речь. Кажется, я никогда в жизни не был так красноречив и не говорил так вдохновенно. Я взывал к совести, говорил о Прекрасном, о Человеке, о Высших Ценностях. Голос мой звенел и переливался выразительнейшими модуляциями. И что же?
Я вдруг заметил, что весь строй улыбается до ушей и ласково на меня смотрит. Закончил я выражением презрения и порицания гвардии ефрейтору Кукушкину и распустил всех. Я сделал все, что мог. Через два часа весь севрский сервиз и вообще вся посуда были загажены. Умудрились нагадить даже в книжные шкафы. С тех пор я больше не борюсь ни за Справедливость, ни за Высшие Ценности.
гиена, я

Почему не кирпичами?

Я думаю вот что. Думаю длинно, если устали от темы снежков и баб, то не читайте. Но. Я знаю, в чем проблема известных киевских журналистов и снежков в спины женщинам из Партии Регионов. Проблема в том, что не только с властью мы живем в разных Украинах, но и с ее критиками, оппонентами, сторожевыми псами и свободой слова в одном лице.

Что для них там в этих киевах жизнь? Ипотека на квартиру с двумя уборными где-то в районе Позняков, фордфокус тоже в кредит, в Верховную Раду или Кабмин каждый день как на работу, в их ведомственную столовую кушать бутрики с семгой. Или на интервью у какого-то дядьки с баблом, идеями и в костюме хорошем. А вечером в ресторан сходить. Или куда-то музычку послушать. Выставки, концепт-арт, авторские чтения в книгарне Є, ремонт, конечно, только дизайнерский. Есть время и возможности заняться всякой пафосной чушью. Йогой, кулинарными курсами, декупажем, веганством, байкерством. Походить в Могилянку на открытые лекции, подумать о месте человека о обществе, морали, государстве, социальной природе коррупции. И жить вот этой жизнью. Летом в Тунис или Турцию. Зимой на лыжи или в Индию-Тайланд к теплым пляжам.

И это все, черт возьми, в параллельной реальности существует. Села, о которых пафосные акулы пера даже представления не имеют, живут без воды, в школах туалеты на улицах, классы топят буржуйками, пенсионеры кашу ячневую жрут без масла, у людей от гриппа таблетки купить не за что, с серьезными диагнозами просто умирать дома ложатся, мебель советская, шмотки китайские копеечные, крабовые палочки на Новый год себе позволяют, в остальное время деликатес, работы нет, денег нет, детей учить не за что, родителей старых лечить не за что, в больницах лифты отключают за неуплату, заводы закрыты, органы власти уровня ниже области в нищете работаю полной. Безысходность, понимаете?

Идите к черту со своей моралью про снежки, мажоры столичные. У людей уже право есть убивать любую бабу в норковой шубе, не то что народную депутатшу. Убивать голыми руками без суда и следствия. Просто за то, что честным трудом в этой стране на шубу не заработаешь. Всех нас несет в пропасть адская колесница полного непонимания того, какой страной одни управляют и о какой стране другие пишут. Откройте глаза наконец! Вопросы об этичности снежков отпадут или сменятся вопросом "Почему не кирпичами?".

http://most.ks.ua/news/url/pochemu_ne_kirpichami
гиена, я

Из жизни

Сегодня наблюдала картину. На нелегальной парковке человек отказался платить и предъявил фальшивое удостоверение. У нас все плохо потому, что мы сами друг с другом договорились так жить. Пакращення не случится ни при каких обстоятельствах.